"Работница по женскому вопросу"
У нас в гор. Павлове проживает семидесятилетняя старуха-ворожея Ольга Степановна. Она специально работает по „женскому вопросу". Привораживает мужей, чтобы жен любили, смиряет мужей-скандалистов, отвлекает от пьянства. На днях пришли к ней две опечаленные женщины. Сидит за столом „исцелительница" женских невзгод, из губ пенкой слюна сбилась, руки трясутся—по столу прыгают.
— Степановна, помоги, пожалуйста!.. Мой-то—третью ночь не является.
— А у меня, Степановна, больно скандалит, не успокоишь ли ради Христа?
Затряслись у боговой помощницы руки и ноги от радости:
— Садитесь, садитесь, красавицы, с божьей помощью все сделаю. Только вы мне, голубушки, одно скажите: молитесь ли вы богу?
— Как же, Степановна, как же,—в один
голос ответили посетительницы.
— Живете-то вы как: бедненько или ничего?
Разговаривая, Степановна делала свое дело. Налила кувшин холодной, только что принесенной с колодца воды, окрестила его дрожащей рукой, прошептала несколько непонятных фраз на каком-то неизвестном языке и опустила в кувшин две щепотки какой-то примеси.
— На-те, родимые, по одной рюмке вливайте мужьям в суп за обедом и ужином, а сами не пейте, бог накажет.
— Дай бог тебе здоровья, Степановна,—сует одна в руку рубль.
Другая женщина подает немного поношенную юбку.
— Прочная, мало носила, рубль-то
стоит.
Поблагодарили и ушли. Вечером обе женщины советы Степановны провели в жизнь.
На другой день у кооперативной лавки встретились обе посетительницы.
— Ну, как у тебя?—спрашивает одна.
— Мой, как нахлебался щей, схватил
меня за волосы—и давай возить.
— А у меня, тоже крепко,—сказала та, у которой пропадал муж. — Нахлебался и слег. Потом схватился за живот и давай по комнате бегать, да кричать: „Ой, живот, беги к доктору!" Брюхом
схватило — следу нет.
Почкарев
Нижегородская губ.
Сижу и думаю, чего же бабка-знахарка в ту воду насыпала.
Да история скорее выдуманная. Хотя неконтролируемый приступ ярости вызваает такое растение как белена.
"Илья пророк все продукты уволок"
Это было на пасхе. Наша небольшая семья: отец, мать и двое девчонок сидели за торжественным пасхальным столом. Отец, по обычаю, полулежал на подушках и изображал «короля», мать «королева» сидела рядом. Мы с сестрой сидели на другом конце стола и, облизываясь, глядели на бутылку красного вина. Отец читал молитвы на древне-еврейском языке. Ни мать, ни мы с сестрой ничего но понимали из его бормотанья. Мать слушала о благоговением, а мы—с нетерпением. Нам было скучно и хотелось вкусных вещей, которые полагались в праздник, да еще такой большой, как пасха.
Вдруг отец оторвался от молитвенника и сказал мне:
— Гита, иди открой двери для Ильи
пророка.
Я открыла двери и вернулась, к столу. Когда потом я пошла закрывать их, то заметила, что дверца в чулан открыта и сказала о том матери. Мать поспешила в чулан и вернулась хмурая и огорченная. Банка с вареньем, масло, сыр и другие продукты исчезли.
Илья пророк, оказалось, парень продувной. С ним держи ухо востро и не клади плохо.
Е. Черняк
Москва
"Карманный богословский словарь" П. Гольбаха
КЛАДБИЩА. Освященные участки земли, где вплоть до воскресения мертвых церковь разрешает своим умершим чадам тлеть под открытым небом, если у них нет достаточно денег, чтобы приобрести право тлеть в стенах храма и заражать живых. В виду того, что богачи не войдут в царство небесное, справедливо, чтобы в ожидании страшного суда они за свои деньги получили хорошее помещение.
КНИГА ЖИВОТА. Записная книжка, в которую бог для памяти вписывает или велит вписать своему старшему секретарю имена пяти или шести набожных мужей, которые в течение каждого века имели счастье угодить ему и возвеличить церковь.
КОЛДУНЫ. Когда-то в них верил святой дух, как это видно из библии; долго верили в них наши духовные отцы. Теперь в них никто не верит, и если так будет продолжаться, скоро перестанут верить во что бы то ни было.
КОЛОКОЛА. Богословские, а следовательно, и шумные инструменты, которые, подобно священникам, должны оглушать живых и напоминать покойникам о том, что церкви надо платить. Колокола— хорошие христиане, так как они крещены. Мы даже имеем основание предполагать, что они сохранили приобретенную в купели невинность,— преимущество, которым не обладает большинство христиан.
Кстати да. Ладно бы был сюжет про иудеев, но тут Илья-пророк...
>>1028551 (OP)
Да, ОП, там случайно по другим конфессиям не проходятся?
>Илия́ (ивр. אֵלִיָּהוּ [Элийя́ху], ивр. אֵלִיָּה [Элийя́] «Бог мой Яхве»;
Явно же имеется в виду персонаж "народного православия": помесь ветхозаветного порока с языческими духами (с Перуном, по некоторым версиям).
В этом журнале чаще всего хулили христианство, но проходились также по иудаизму и исламу. А в одном из выпусков ещё ругали ламаизм
>в Ветхом Завете описана история, когда Илия, пытаясь убедить израильского царя Ахаву отказаться от поклонения языческому богу Вааалу, предложил ему устроить своеобразное соревнование: поставить два жертвенника с дровами, один для Ваала, а другой для истинного Бога, и посмотреть, чьи молитвы помогут зажечь на них дрова. Жрецы Ваала долго взывали к своему божеству, но с их жертвенником ничего не произошло, а вот в жертвенник, сделанный Илией, с неба ударила молния. А позже пророк Илия за свои многочисленные заслуги был взят живым на небо.
>Когда они шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понёсся Илия в вихре на небо. Елисей же смотрел и воскликнул: отец мой, отец мой, колесница Израиля и конница его! И не видел его более. И схватил он одежды свои и разодрал их на две части.— 4Цар 2:11-12
Из забавного, Ваал был богом грома, вроде Перуна. Так что Илья занял место языческого божества еще у семитов
СТАРЫЙ УКЛАД И НОВАЯ ЖИЗНЬ.
Среди трудящихся, как мы знаем, за религию особенно крепко держатся старики. Бывают между ними редкие исключения—старики-безбожники, которые на склоне лет умеют разогнуть спину, поднять голову и глянуть на мир ясными глазами. Таких мы особенно любим и ценим, потому что они—живое свидетельство могущества нашей советской безбожной правды. Это—особенно чуткие и глубокие люди, которые и в старости остаются молодыми. Но в общей своей массе старики, а особенно старухи, являются первыми защитниками не только религии, но и всего старого уклада.
Они прожили свою жизнь в старом укладе, и там у них осталось не только плохое, но и хорошее, и это хорошее издали кажется много лучше, чем когда оно было. Недаром старики всегда хвалятся, что в старину жили куда как хорошо, и не сравнить с теперешним, а деды наши жили, мол, еще лучше.
Но больше всего здесь виновата дряхлость. Старикам по их малосилию нет охоты бороться за новое. Старые формы жизни уж испытаны, мы, дескать, прожили в них, слава богу, ничего себе, и детей воспитали; а вот хватишься за новое, старое бросишь—и гляди споткнешься, голову себе сломишь. И забывают, какое множество людей спотыкалось и сломило себе голову под тяжестью старого уклада, не понимают, как этот старый уклад теперь, в новых условиях мешает жить, мешает улучшать хозяйство, коверкает и губит человеческие жизни. И так как старый быт тесно увязан с религией, то старик крепко держащихся за церковь и попа без всяких рассуждений. И он глубоко убежден, что старый уклад установлен самим богом и, как он был от века, так и будет до скончания века. Но вот тут-то старики и дают ошибку.
Наша Октябрьская революция оттого такая великая, такая страшная для буржуазии и такая желанная для всех трудящихся мира, что она пришла развалить, разрушить старый буржуазно - помещичий уклад и перестроить жизнь по-новому. Она его подсекла, когда у помещиков отняла землю, а у буржуазии – фабрики и установила Советскую власть.
Советская власть продолжает это дело разрушения и пере стройки. Она ломает столетний уклад, как река ломает лед в половодье. Но дело этой перестройки, особенно в деревне, много труднее, чем сделать политическую революцию. Та кую громадную перестройку не сделаешь никаким декретом, приказом или военной силой. Здесь надо помочь подняться и развернуться тем живым силам самого народа, которые стремятся от худого к хорошему, от старого—к новому. Эти живые силы—главным образом наша молодежь.
Наша передовая молодежь в деревне сейчас борется на трудном, но почетном фронте. Она борется за новую жизнь под натиском старой, преодолевая препятствия, а часто и жестокие гонения. По существу, она проводит в наше время культурную революцию в деревне. Поэтому, она так ценит культуру и привлекает ее и в свое хозяйство и в свой жизненный обиход. Хозяйство свое она старается строить по советам и указаниям агронома, землю обрабатывать —усовершенствованным способом. Она понимает, что общая работа производительнее, чем в одиночку, и поэтому стремится к кооперированию, к артельному хозяйству, к общественным запашкам и т. д.
При такой постановке оказывается, что бог-то здесь и не нужен. Совсем ни к чему. Делу не помогает, а портит, потому что стоит во главе старого уклада, с которым приходится тяжко бороться. Хочешь жить по-богу—живи по-старому. Не друг бог, а враг, с которым встречаешься на каждом перекрестке жизни. Вот поэтому-то новая жизнь требует безбожия и борьбы за ясную голову и живую мысль, оттого-то освобождение от религии и поповщины есть важная расчистка пути и движение по нем вперед.
В. Попов-Дубовской.
Люблю романтику 20-ых. Люди реально верили, что создают, что-то кардинально новое. А потом уже госкапитализм и мещанские мечты о машине, квартире.
Потомки тех самых верунов в коммунизм сейчас верят что они воюют с нацизмом и строят многополярный мир. Так что ничего не изменилось.
Да не, сейчас только упоротые в это верят. Как в 70-ые СССР, партия декларирует одно, но народ понимает, что это все разводка и хочет чисто материальных улучшений, а не коммунизм.
>Да не, сейчас только упоротые в это верят.
Так было с первого дня советской власти. А все остальное пропагандистская мишура приспособленцев, которые хотели пробиться в номенклатуру и хорошо жить. Как сегодняшняя зароссийская патриотическая риторика от кого угодно. Это ты сейчас веришь что в Совке были какие-то патриоты, а на самом деле совки год себе приписывали и шли на войну, чтобы в тылу с голода не сдохнуть и бытовые профиты для своей семьи залутать от службы в армии.
А что, жизнь имеет смысл только в книжках про приключения в пустыне?
Тоже самое с ИИ. В 2015 Альтман обещал лекарство от рака и прочее коко, спустя 10 лет дайте еще деняг и ВЕРЬТЕ ряяя!!
Ну вообще то большинство людей верующие. Атеистов едва ли 20%. Религии нужно противопоставлять материализм, а не атеизм (ибо это тоже религия). При материализме человек развивается в материальном плане, а не в духовном. То есть деньги, тачки, шлюхи вот это все столпы материалиста. Если у него с этим проблемы, начинается экзистенциальный кризис личности.
>Хочешь жить по-богу—живи по-старому. Не друг бог, а враг, с которым встречаешься на каждом перекрестке жизни. Вот поэтому-то новая жизнь требует безбожия и борьбы за ясную голову и живую мысль, оттого-то освобождение от религии и поповщины есть важная расчистка пути и движение по нем вперед.
«Ставка на сволочь» — так русский публицист и философ Иван Солоневич назвал эту политическую технологию еще в 1936-м году.
Советскую власть, в зависимости от темперамента или от политических убеждений, оценивают, как известно, с самых различных точек зрения… Но, по-видимому, за скобки всех этих точек зрения можно вынести один общий множитель, как будто бесспорный — советская система, как система власти во что бы то ни стало, показала миру недосягаемый образец «техники власти».
Как бы мы ни оценивали советскую систему, бесспорным кажется еще одно — ни одна власть в истории человечества не ставила себе таких грандиозных целей, ни одна в истории власть по дороге к своим целям не нагромоздила такого количества трупов. И при этом осталась непоколебимой.
Этот треугольник целей-трупов-непоколебленности создает целый ряд оптических иллюзий. За голой техникой властвования людям мерещатся и «энтузиазм» и «мистика», и «героизм» и славянская душа… и черт знает, что еще.
В 1918 году в германском Киеве мне как-то пришлось этак «по душам» разговаривать с Мануильским, нынешним генеральным секретарем коминтерна, а также представителем красной Москвы в весьма неопределенного цвета Киеве. Я доказывал Мануильскому, что большевизм обречен, ибо сочувствие масс не на его стороне.
Я помню, как сейчас, с каким искренним пренебрежением посмотрел на меня Мануильский. Точно хотел сказать, вот поди ж ты, даже мировая война и та не всех еще дураков вывела.
— Послушайте, дорогой мой, — усмехнулся он весьма презрительно, да на какого же нам черта сочувствие масс? Нам нужен аппарат власти. И он у нас будет. А сочувствие масс? В конечном счете наплевать нам на сочувствие масс.
Очень много лет спустя, пройдя всю суровую, снимающую всякую иллюзию школу советской власти, я, так сказать, своей шкурой прощупал этот уже реализованный аппарат власти в городах и в деревнях, на заводах и в аулах, в ВЦСПС и в лагере, и в тюрьмах. Только после всего этого мне стал ясен ответ на мой давнишний вопрос, из кого же можно сколотить аппарат власти при условии отсутствия сочувствия масс?
Ответ заключается в том, что аппарат можно сколотить из сволочи и сколоченный из сволочи, он оказался непреоборимым, ибо для сволочи нет ни сомнения, ни мысли, ни сожаления, ни сострадания: твердой души прохвосты.
Конечно, эти твердой души активисты отнюдь не специфически русское явление. В Африке они занимаются стрельбой по живым чернокожим целям, в Америке линчуют негров, покупают акции компании Ноева ковчега. Это мировой тип. Это тип человека с мозгами барана, челюстями волка и моральным чувством протоплазмы. Это тип человека, ищущего решения плюгавых своих проблем в распоротом животе ближнего своего. Ко так как никаких решений в этих животах не обнаруживается, то проблемы остаются нерешенными, а животы вспарываются дальше. Это тип человека, участвующего шестнадцатым в очереди в коллективном изнасиловании.
Реалистичность большевизма выразилась, в частности, в том, что ставка на сволочь была поставлена прямо и бестрепетно.
Я никак не хочу утверждать, что Мануильский был сволочью, как не сволочью был и Торквемада. Но когда христианство тянуло людей в небесный рай кострами и пытками, а большевизм — в земной чекой и пулеметами, то в практической деятельности, ничего не поделаешь, приходилось базироваться на сволочи. Технику организации и использования этой последней большевизм от средневековой и капиталистической кустарщины поднял до уровня самолетов и радио. Он этот «актив» собрал со всей земли, отделил от всего остального населения химической пробой на донос и кровь, отгородил стеной из ненависти, вооружил пулеметами и танками… Сочувствие масс.
Советский актив – это и есть тот загадочный для внешнего наблюдателя слой, который поддерживает власть крепче и надежнее, чем ее поддерживает ГПУ, единственный слой русского населения, который безраздельно и до последней капли крови предан существующему строю. Он охватывает низы партии, некоторую часть комсомола и очень значительное число людей, жаждущих партийного билета и чекистского поста.
Если взять для примера – очень, конечно, неточного – аутентичные времена Угрюм-Бурчеевщины, скажем времена Аракчеева, то и в те времена страной, т. е. в основном – крестьянством, правило не третье отделение, и не жандармы, и даже не пресловутые 10.000 столоначальников. Функции непосредственного обуздания мужика и непосредственного выколачивания из него «прибавочной стоимости» выполняли всякие «незаметные герои» вроде бурмистров, приказчиков и прочих, действовавших кнутом на исторической «конюшне» и «кулачищем» – во всяких иных местах. Административная деятельность Угрюм-Бурчеева прибавила к этим кадрам еще по шпиону в каждом доме.
Конечно, бурмистру крепостных времен до активиста эпохи «загнивания капитализма» и «пролетарской революции» – как от земли до неба. У бурмистра был кнут, у активиста – пулеметы, а в случае необходимости – и бомбовозы (бомбардировщики — прим. ред.). Бурмистр изымал от мужицкого труда сравнительно ерунду, активист – отбирает последнее. «Финансовый план» бурмистра обнимал в среднем нехитрые затраты на помещичий пропой души, финансовый план активиста устремлен на построение мирового социалистического города Непреклонска и, в этих целях, на вывоз за границу всего, что только можно вывезти. А так как, по тому же Щедрину, город Глупов (будущий Непреклонск) «изобилует всем и ничего, кроме розог и административных мероприятий, не потребляет», отчего «торговый баланс всегда склоняется в его пользу», то и взимание на экспорт идет в размерах, для голодной страны поистине опустошительных.
Советский актив был вызван к жизни в трех целях: «соглядатайство, ущемление и ограбление». С точки зрения Угрюм-Бурчеева, заседающего в Кремле, советский обыватель неблагонадежен всегда – начиная со вчерашнего председателя мирового коммунистического интернационала и кончая последним мужиком – колхозным или не колхозным – безразлично. Следовательно, соглядатайство должно проникнуть в мельчайшие поры народного организма. Оно и проникает. Соглядатайство без последующего ущемления – бессмысленно и бесцельно, поэтому вслед за системой шпионажа строится система «беспощадного подавления»… Ежедневную малозаметную извне рутину грабежа, шпионажа и репрессий выполняют кадры актива. ГПУ только возглавляет эту систему, но в народную толщу оно не подпускается: не хватило бы никаких «штатов». Там действует исключительно актив, и он действует практически бесконтрольно и безапелляционно.
Для того, чтобы заниматься этими делами из года в год, нужна соответствующая структура психики. Нужны, по терминологии опять же Щедрина, «твердой души прохвосты».
Родоначальницей этих твердых душ – конечно, не хронологически, а, так сказать, только психологически – является та пресловутая и уже ставшая нарицательной пионерка, которая побежала в ГПУ доносить на свою мать. Практически неважно, из каких соображений она это сделала: то ли из идейных, то ли мать просто в очень уж недобрый час ей косу надрала. Если после этого доноса семья оной многообещающей девочки даже и уцелела, то ясно, что все же в дом этой пионерке ходу больше не было. Не было ей ходу и ни в какую иную семью. Даже коммунистическая семья, в принципе поддерживая всякое соглядатайство, все же предпочтет у себя дома чекистского шпиона не иметь.
Первый шаг советской активности ознаменовывается предательством и изоляцией от среды. Точно такой же процесс происходит и с активом вообще.
@
Миссионерствовай!
Святая троица в Болгарии.
Весь мир теперь говорит о Болгарии. Еще никогда и нигде рабочие и крестьяне не подвергались таким ужасным преследованиям, как в этой маленькой стране, где милостью европейской буржуазии, с помощью белогвардейских офицеров армии Врангеля и при поддержке меньшевиков правит уже почти два года свирепый палач Цанков, нынешний председатель совета министров.
Болгария пережила за последние полтора десятка лег две войны: балканскую войну 1912 — 13 года, и европейскую бойню 1914—1918 г.г. Страна вышла из этих кровавых побоищ совершенно истощенной и обессиленной. Для крестьянства, составляющего громадное большинство населения, создалось невыносимое положение, так как на него взвалена вся тяжесть расходов войны и все бремя дани, которую побежденная Болгария должна платить союзникам. Оно стало проявлять недовольство. В то же время в Болгарии очень сильна была коммунистическая партия, пользовавшаяся не малым влиянием и среди крестьян. Проигравшая войну, оказавшаяся банкротом, бессильная управлять страной, буржуазия вынуждена была уступить власть представителю крестьянской партии Стамбулийскому. Такое положение встревожило европейскую буржуазию. И вот 9 июня 1923 г. профессор Цанков, во главе тайной офицерской организации при содействии русских врангелевских золотопогонников, устроил переворот. Стамбулийский и другие министры были убиты. У власти стала военная клика, поддерживаемая буржуазными партиями, меньшевиками и попами. Но страна представляла бурлящее море, недовольство крестьян и рабочих росло с грозной силой. Тогда правительство, чтобы разбить, растрепать, обезглавить напиравшую революцию, спровоцировало в сентябре 1923 года восстание. Это преждевременное восстание потерпело поражение и было потоплено в крови рабочих и крестьян Болгарии, а болгарские социал-демократы вполне одобрили эту дикую расправу. Но революционное движение в стране отнюдь не прекратилось. Крестьянство волновалось все больше, в разных местах появились партизанские отряды. Тогда Цанков решил разом покончить с революционерами и со всякими недовольными элементами. В стране начался неслыханный белый террор. Эти два года хозяйничанья цанковской своры были сплошной цепью убийств — не только коммунистов и крестьянских вождей, но и представителей других партий, недовольных цанковской сволочью, и просто подозрительных по революции людей. Тысячи лучших представителей крестьян, рабочих, врачей, учителей были истреблены. Убивались мужчины и женщины. Тюрьмы были переполнены арестованными, которые подвергались пыткам и истязаниям. Рабочие организации, профессиональные союзы, даже кооперативы рабочих были закрыты; рабочие и крестьянские газеты были задушены. На коммунистов и членов земледельческого союза устраивалась открытая охота: среди бела дня, на самых оживленных улицах, совершались подлые убийства лучших болгарских деятелей, и убийства эти, конечно, оставались безнаказанными. Агенты Цанкова ездили даже за границу и там убивали бежавших из Болгарии революционных вождей, (в Италии и Чехо-Словакии). Недавно в Вене английские и итальянские империалисты, помогшие Цанкову захватить власть, конечно, не мешали «работать» этому палачу, но возмущение рабочих и крестьян больше росло. Многие крестьяне уходили в горы и там организовали партизанские отряды. Страна, залитая кровью своих лучших людей, превращалась милостью Цанкова в театр гражданской войны. Отчаяние и озлобление масс достигало высшего предела. В конце марта болгарский военный министр разослал «совершенно секретный циркуляр», в котором сказано: «Необходимо в кратчайший срок составить списки таких лиц, чтобы в момент выступления можно было уничтожить всех вождей, независимо от того, виновны они, или нет. В случае бунтов, необходимо без всякого милосердия убивать всех пойманных бунтовщиков, подстрекателей и укрывателей. Совершенно так же должно поступать с их семьями, а дома их сжигать».
Во избежание жертв со стороны властей, — в случае, если мятежники или поставленные вне закона укроются в каком-либо здании, то таковое сжечь, вместе со всеми в нем находящимися. Штурмовать здание не следует. Военные части должны быть снабжены насосами для обливания этих зданий керосином. „Всякий пойманный преступник должен быть в течение 24-х часов допрошен и казнен“. Естественно, что в такой обстановке жить становилось невозможно, невыносимо и начались отдельные террористические покушения на наиболее подлых представителей власти. Компартия, конечно, выступила против тактики единоличного террора. Но чаша горечи народной переполнилась, и, в ответ на кровавую, гнусную деятельность цанковской банды, раздался взрыв в Софийском соборе, жертвами которого стало сотни две человек из правящих классов. Цанков как будто только и ждал этого момента, чтобы осуществить на деле вышеприведенный циркуляр. В первые же дни было убито без суда и следствия несколько тысяч человек и брошено в тюрьму 20 тысяч крестьян. Члены английской рабочей партии (меньшевики), случайно оказавшиеся в Софии после взрыва, передавали ужасающие подробности расправы Цанкова. Целые партии крестьян выводились ночью за город для расстрела; по дорогам тянутся толпы крестьян, которых гонят в Софию для «суда». Полиция и военные команды окружали целые кварталы, искали крестьянских и рабочих вождей и тут же расстреливали. Расстреляны были вожди компартии, хотя цанковцы признали, что эти вожди непричастны к взрыву. Цанков об’явил, что взрыв устроен коммунистами по приказу советского правительства. Буржуазия всего мира подняла дикий вой о «большевистской» опасности. Поощряемые науськиванием европейских капиталистов, цанковские негодяи пытают, мучают, терзают, убивают наших братьев рабочих и крестьян, а Цанков грозит истребить начисто в течение двух месяцев всех недовольных его режимом. Кто же помогает этому кровавому палачу? Прежде всего — любвеобильные попы. Духовенство благословляет цанковскую разбойничью банду и призывает всячески ее поддерживать. Святейший синод Болгарии обратился к «болгарским христианам» с посланием, в котором пишет: «Во имя христианской любви призываем весь болгарский народ содействовать власти в ее попытках восстановить порядок в стране». Так святые, богоугодные, смиренные доны изо всех сил стараются заработать и свою долю рабочей и крестьянской крови. Истинное лицо церкви на службе у буржуазии мы видим сейчас в Болгарии совершенно неприкрытым. Вот что пишет „Правда“: в „Болгарские социал-демократы одобрили деятельность правительства Цанкова. Еще не остыл труп Стамбулийского и сотен других крестьянских вождей, а социал-демократия уже послала своих представителей правительство белых захватчиков. И теперь, когда это правительство, находясь в агонии, пытается продлить свою жизнь массовыми расстрелами рабочих и крестьян, — социал-демократия Болгарии заявляет палачам Цанкова, казнящим на площади борцов народа о своем согласии на это. Второй интернационал, который пытался поднять на ноги весь мир во время процесса эсеровских заговорщиков и террористов против советской власти, этот второй интернационал сейчас молчит и ни звука не говорит о той помощи, которую его болгарские социалисты оказывают белым палачам Болгарии“. Так работают единой компанией военная клика Цанкова, болгарские попы и болгарские социал-демократы. Болгарский народ этого никогда не забудет.
>а не атеизм (ибо это тоже религия).
Ну да. Человека придумал боженька на небе, а не естественная природная эволюция за миллионы лет, сделавшая из обезьяны человека. А ещё после смерти ты попадешь в рай с весной жизнью, а не просто сдохнешь как любое другое животное на Земле, превратившись в безжизненный кусок мяса и костей.
Любой верун в 21 веке - тупой даун, который отрицает саму науку и объективную биологию.
Смысл жизни по мнению крестьян 19 века: занимайся плодячкой и пахай землю, чтобы не сдохнуть с голода.
Охуенное было время. Смысла в жизни было дохуя. Именно поэтому сейчас десятки миллионов людей работают охранниками и работягами на заводах нихуя не имея в жизни, потому что у их предков 1000 лет подряд был такой охуенный смысл жизни, что они в город (в цивилизацию) попали только при совке, не имея нихуя за душой.
Навукодаун спокнись
Фред Хойл: Вероятность возникновения жизни из неживой материи случайным образом сравнима с вероятностью того, что ураган, пронесшийся над мусорной свалкой, соберет новенький "Боинг-747"
Лучше! Я умею превращать еду в говно! Это мой Бох Алох-Яхвых-Хрюстоз ее мне подарил. А што есть у тебя, тупой аметаст?? А? А?
Ну тогда веруй в самозарождение, дурачок.
>>1030398
С чего бы мне уметь это делать?
>>1030430
Еще ты можешь превращать слова в говно, которое льется из твоего рта.
Ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей.
Славлю Тебя, потому что я дивно устроен. Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это.
Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был в тайне, образуем был во глубине утробы.
Зародыш мой видели очи Твои; в Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было.
>>1030497
Твоя вера деструктивна и ведет к отмиранию мозга и души.
Зачем бох придумал срать говном из жопы? В чем прикол?
>Славлю Тебя, потому что я дивно устроен.
Истинно! Ведь у нас очей - два, а нос - один. Кабы было наоборот, как же очки носить?
>веруй в самозарождение
Зачем "веровать"? Оно до конца не доказано но это самая логичная и непротиворечивая теория. Пока нету лучшей принимаем эту за наиболее близкую к истине.
Поэтому человек с религией живёт меньше 40 лет, а человек с наукой больше 60 лет?
А что не так? Люди оказались не идеальным творением, посему были опущены страдать на землю.
>>1030621
Это самая противоречивая гипотеза, мань. Даже один из самых атеизнутых адептов переобулся https://en.wikipedia.org/wiki/Antony_Flew
>>1030750
Наоборот, верующие живут дольше. А самые прям верующие, соблюдающие все посты и уставы, еще дольше. Например мормоны или амиши.
>А самые прям верующие, соблюдающие все посты и уставы, еще дольше
А ты сам такой?
>Это самая противоречивая гипотеза
Манюня придолжи пизже - а мы рассмотрим.
>>1030797
>>1030798
Угомонитесь ОГЭшники
>егэшизло опять притворяется каким-то дохуя верующим в аллаха на ебаном сосаче (сайт для дрочеров-анимешников)
Забей, это местное ОЧЕНЬ НЕТУПОЕ егэшизло. Оно буквально психически больно, использует одни и те же дебильные слова и фразы, потому легко детектится и обоссывается анонами.
Да я вообще не праведник. Трахаю ОГЭшниц после занятий. Играем в угрюмого историка и плохую ученицу, которая пришла на пересдачу.
>>1030885
В древних книгах уже описано сотворение мира
https://en.wikipedia.org/wiki/Fine-tuned_universe
>В древних книгах уже описано сотворение мира
И какие есть сильные доказательства в пользу этих описаний?
>>1030890
Ну я не часто сюда захожу просто. Новый шиз? А где старые добрые мистер Маня? Царедочкадрочер ? И конечно же наш фаворит Петян?
Да я тоже на эту унылую доску редко захожу. Просто егэогэшиз очень заметен постоянными рвоньками по поводу скорее всего обоссавших его егэшников, лол. Если набрать "ЕГЭ/ОГЭ" в главном треде - увидишь воочию.
А кто такие маня и Петян?
Доказательства намного сильнее чем пук пись само зародилося
>>1030894
Я то принимаю, в отличие от тебя
Моменты где разъясняются схожесть христианских и коммунистических ценностей.
Я приехал в Россию коммунистом, но общение с теми, у кого нет сомнений, тысячекратно усилило мои собственные сомнения — не в самом коммунизме, но в разумности столь безрассудной приверженности символу веры, что ради него люди готовы множить без конца невзгоды, страдания, нищету.
Большевизм не просто политическая доктрина, он ещё и религия со своими догматами и священными писаниями. Когда Ленин хочет доказать какое-нибудь положение, он по мере возможности цитирует Маркса и Энгельса.
Бертран Рассел (с)
ахахахах, но, как ни странно, в выпуске 1925-ого что-то такое есть. В самом конце журнала иногда была рубрика с q&a
Какой же ресентимент в это газетенке, всех убьем, всех ограбим, тогда заживем. Как будто злой школьник какой-то пишет.
Расселу виднее чем там был движим человек, которого он даже в глаза не видел. Люди самих-то себя с трудом понимают, поэтому откуда у англосакса такая самоуверенность, позиционирующего себя как борцуна за швабодкомыслие, непонятно. Паломники Ницше с их идеей ресентимента, кстати, такие же мамкины психологи, которые тоже считают, что они всех насквозь видят и компетентны ставить заочные неверифицируемые диагнозы.
>в стране с самой активной пропагандой против религии были охуительные истории против религии
>Любой верун в 21 веке - тупой даун, который отрицает саму науку и объективную биологию
Ты буквально говоришь обезьяне что она неправильная обезьяна, потому что данные полученные другими обезьянами доказывают что поведение обезьяны неправильное.
А что удерживало бедных от убийства коммунистов?
при коммунизме у одного 20 дач
но есть квартиры от государства, льготы и пособия и санатории
при рыночке у кучки воров по 20 не дач а особняков с разрывом от обычного прола просто в небеса
кредита, НДС, ипотека на всю жизнь, нищета
почему десятки особняков каждый из которых стоит больше чем все 20 дач сталина не дают бесплатных квартир и наращивают ндс?
кто в штыны насрал? коммунисты опять?
>но есть квартиры от государства, льготы и пособия и санатории
При позднем Хрущёве или Брежневе.
Вы там уж определитесь, вам нужны квартиры, льготы, пособия, санатории ИЛИ вам нужен Товарищ Сталин Великолепный.
Интересно, если случится в будущем что-то вроде Октября, каковы будут советы для антирелигиозных пропагандистов этих времён? Судя по "Безбожнику" и "Безбожнику у станка", многие пропагандисты 20-ых считали, что простому народу достаточно показать, как хороши на полях тракторы и как плохи заграничные попы, помогающие буржуям, чтобы внедрить атеизм. Это, может, и было актуально тогда, но сейчас этого определённо мало.
Религия всегда выступает как пособница капитализма, окучивающая трудящихся;
Попы и кулаки - классовые враги;
Иностранные капиталистические государства – враги!!!!;
Гражданин должен купить трактор, станок, учить физику, юзать селекцию - всё, чтобы помогать социалистической стране;
Вот все в науку поверят и в бога разуверятся!!!!!!!!!;
Жить без веры в Бога хорошо;
Советскую власть нужно любить;
Вот щас весь капитализм погнётся и заживём!
Всем известно, что, за немногими исключениями, первыми антирелигиозниками естественно оказались у нас в большинстве случаев те, кто так или иначе был прикосновенен к этим вопросам, был знаком с этим делом, например: бывшие священники, люди, интересовавшиеся ранее идеалистическими концепциями, вроде толстовства, сектантства, богостроительства и богоискательства, этическими проблемами, пантеизмом, мистикой, выражаемой хотя бы только в области искусства, и т. п. Эти первые антирелигиозники привнесли, и не могли не привнести, в практику антирелигиозной пропаганды те методы мышления, те приемы работы, тот материал, которые были им так или иначе знакомы, на которых они воспитывались. Под влиянием этих навыков безбожие на первых порах стало строиться на манер религии, только религии особого рода, религии без «мнимых богов», так сказать «коммунистической религии». Наиболее ярким выражением этого уклона является практикующаяся и поныне система грубой замены объектов религии объектами революции. На место икон рекомендуется ставить портреты вождей, на место креста, возглавляющего купол, красную пятиконечную звезду, Маркса изображают в виде бога отца на небесах с «Капиталом» в руках вместо скрижалей, а вместо архангелов летят красноармейцы с трубами.
Ваху с РИ писали
Вот такие они, безбожники у станка)
Прав был Наполеон значит. Без религии нет никаких моральных ограничений воровать у богатых.
Не слушай порашеров. Это было утащено, когда производство прекратилось и стало ясно, что заводу конец. У меня знакомые так станки домой увозили и прочие вещи, сильно более ценные, чем напильники и свёрла. Однако это было уже в 2000е, когда благодаря восстановительному росту после кризиса и команде Путина экономика начала оживляться и на такие заводы появились покупатели, которым были нужны здания или просто земля под новые проекты.
Шизофазия
>>1035074
Да я и не слушаю, я знаю. Пиздинг процветал и в совке. Пиздили все что плохо лежало. Понятное дело что в 90-00 пиздинг возвели в абсолют. Не было деняг чтобы плотить охране, да и сами рабочие получали копейки, так что брали натурой. У меня батя тогда работал грузчиком на товарном складе в Мск. Каждый месяц приносил спизженные вещи или хрючево. А по праздникам баловал всякой аппаратурой. Например видак, денди и 3DO были честно утащены со склада. Мать работала на заводе, там тоже все утаскивали начиная от проводов, заканчивая целыми станками. Я и сам таким делом промышлял. Помню после переезда нашей конторы в другой цех, мы первым же делом срезали все провода и вытащили весь чермет. А еще нашли три поддона просроченного березового сока и весь вылакали (под водочку). А потом начальник накатал на нас заяву в УБОП. Но так как расследование стоило огромных деняг, так ничего и не нашли.
тскую и погнётся во
>квартиры, льготы, пособия, санатории И
Появились не по щелчку пальцев отдельно взятого Хрущёва или Брежнева, а благодаря деятельности их предшественников в том числе.
Государство вообще махина довольно инертная, плоды/кучи говна от того или иного управленческого решения часто становятся видны лет через 15-20, а не так что трах-тибидоххочу санатории.
Наверно маман заставила корзиноида кулич жрать, а он такой нуу мааам я же атеист!!11
В гор. Ленкоране в ЗАГС пришел комсомолец Ибраим с молодой тюрчанкой без чадры и заявил:
— Прошу зарегистрировать наш брак.
Тюрчанка оказалась Семем из села Карагач 16 лет. Она бежала от своих родителей' в город, чтобы выйти замуж за любимого человека, несмотря на то, что уже была просватана за кулака и за нее был получен большой «калым». Вскоре родители явились в город и потребовали дочь обратно домой. Та отказалась.
Тогда жених—кулак и родители невесты пошли с жалобой в Исполком, но им там разъяснили, что теперь никакая сила не может насильно заставить их дочь Семем вернуться к родителям, ибо, по советским законам, она может располагать собой, как хочет, без согласия родных.
Они прокляли дочь и вернулись домой.
А через несколько дней из того же села привезли на излечение избитую Хальму, ближайшую подругу Семем. Били ее за то, что та не донесла о подготовляющемся побеге Семем из дому.
Когда Хальма вылечилась и выписалась из больницы, она в село обратно не поехала, а сняла чадру и осталась на квартире у своей подруги.
На днях Семем и Хальма подали заявления в комсомол, где просят принять, их в члены и пишут, что сейчас дома они учатся грамоте и политграмоте, учит их муж Семем — комсомолец Ибраим.
Карагачский мулла в мечети проклял Семем и Хальму. Родители всех взрослых дочерей установили за ними надзор и вооруженную охрану, сажали под замок, «сочувствующих» Семем, но как не страшны родительские наказания, а количество неверных вое растет.
Надо думать, что вскоре мы в рядах ленкоранского комсомола увидим и других девушек из того же села.
А. Чернышева.
Азербайджан.
Ленкорань - город на юго-востоке Азербайджана, на данный момент в нём живёт около 50 тысяч человек.
"Из прошлого"
В августе 1914 года наш город заняли австрийцы. В первые же дни своего прихода они наложили на город двухсоттысячную контрибуцию. Собрать эту немаленькую сумму среди еврейского населения взялись старосты синагоги, во главе с раввином Гутманом. Приналегли на бедноту. Но самое большое, что могла дать беднота—это субботние подсвечники да редко у кого завалявшиеся, серебряные ложечки. Богачи не особенно раскошеливались, а хороводам во главе с раввином не совсем удобно было «обижать» своих близких. Решили поэтому собрать все ценности, какие имелись в синагогах: серебряные семисвечники, люстры, венцы со свитков торы и г. п. Отвести все это добро австрийцам взялись «отцы» города: городской голова, ксендз и раввин Гутман.
Проходит день, а «отцов» нет, как нет: увезли добро и не возвращались. В городе даже стали распространяться слухи, что австрийцы подвергли их «мученической» смерти. Нашлись «смельчаки», которые на третий день отправились к австрийцам осведомиться о судьбе «мучеников». И велико было их изумление, когда они своими глазами увидели: городской голова, раввин и ксендз были мертвецки пьяны — они, оказывается, остались в штабе праздновать день рождения императора Франца-Иосифа. На радостях раввин целовал ксендза и ксендз раввина, и оба заплетающимися языками провозглашали:
— Да здравствует Франц-Иосиф!
Ксендз при этом тщетно старался перекреститься, а пьяная рука ему совершенно не подчинялась. А раввин искал свою свалившуюся на пол ермолку и скоро сам свалился под стол, где давно уже почивал третий «мученик» — голова.
Совсем другие чувства мы замечали у наших раввинов и ксендзов, когда советская власть, в свое время, приказала изъять ценности из синагог и костелов в пользу голодающих.
Стрелиц.
Белоруссия.
"Благочестивый живодёр"
У нас, на Макеевском Новотруболитейном заводе, есть рабочий К. Батраков. Сам он человек очень богобоязненный и жена его крепко за бога держится.
И издевается же эта парочка над своей слепой двенадцатилетней дочкой Ниной.
Утром отец лежит на постели, мать убирается по хозяйству, а Нина стоит перед образами и молится. Она замучилась, крестившись, руками машет, как попало.
Отец поднялся с постели, сердито заорал:
— Кресты клади как следует... Мать, перемать...— И пошел крошить, и пошел...
Потом подскочил к Нине, отшвырнул ее от иконы и давай глаза кверху поднимать и кресты выкладывать.
— Разве так молятся?.. Ты вот как молись, вот как...
И так каждый день.
Вечерами соседи с женами и детьми в клуб уходят, а Батраков с женой над дочерью издеваются.
Один раз Нина сказала:
"Кабы я зрячая была, записалась бы в пионеры!"
И влетело же за это слепой девочке от благочестивых родителей.
Нам, соседям, покою нет от богобоязненного Батракова. Станем уговаривать, а он пуще осерчает и новыми побоями это на Нине отзывается.
Каширин.
Донбасс.
Ресентимент в "Безбожнике у станка" это его главная фича)))
Костеловскую потом дёргали за это, мол, так пропагандировать нельзя, у нас народ тёмный, только отвернётся.
В одной из статей БуС один человек пишет, что одной его знакомой так и вообще дурно с этого журнала. Она на службе стояла, вспоминала иллюстрации оттуда и молиться не могла нормально.
А с какого этот шлем считается половецким?
Половцы это кочевники, откуда у них такое развитое доспешное мастерство что они могли ковать такие пластины и собирать из них такие шлемы?
какой вопрос такой ответ
ты спрашиваешь как лучше дойти пешком или на машине
Передо мной три письма наших читателей: Из Пензенской губ., Екатеринославля и Донбасса, которые имеют себе то общее, что все касаются вопросов постановки антирелигиозной пропаганды, и на которые, мне кажется, лучше ответить не в частном порядке, а в журнале.
Ив. Сергеев из Пензенской губ. пишет: «Ответьте окончательно на главный вопрос: есть ли бог. По вашим статьям выходит, что нет, то для чего же вы издаете журнал, читаете лекции и устраиваете общество безбожников. Значит, что-нибудь да есть».
На главный вопрос мы отвечаем вполне определенно: бога нет. Ни единого, ни многих, ни чертей, ни ангелов — ничего этого нет.
Однако, таким голым ответом, одним объявлением, что никаких богов нет, мы ограничиться не можем. Ив. Сергеев пишет: «значит что-нибудь да есть». Совершенно верно, есть верующие, другими словами, есть люди, и много таких людей, которые заблуждаются. Вот с этим заблуждением мы и боремся. Не с богом боремся, ибо никакого бога нет, а с ошибочными взглядами людей боремся.
Но вот из Екатеринославля нам С. Т. Трофимов пишет: «Что вы о других хлопочете. Верит человек, находит себе в этом поддержку и утешение, по-вашему заблуждается, ну, а и пусть себе заблуждается. Вам-то что? кому он мешает?» По этому письму выходит гак, что вера есть дело частное. Хочешь — верь, хочешь не верь, как тебе больше нравится. Дело личного вкуса: «кто любит арбуз, кто свиной хрящик».
Такой взгляд ошибочен. Вера — явление вредное. Для кого вредное? Для трудящихся. Как религия за границей защищает власть капитала и не дает рабочим собраться с силами, сорганизоваться для свержения буржуазного строя, об этом смотрите передовую, а в этой статье мы рассмотрим вред, который приносит религия грудящимся у нас в СССР.
Мы строим социализм в нашей стране. Для этого нужно сознательное участие в этом огромном деле всех трудящихся. Социализм, это — план, сознательная работа по плану во всех областях жизни.
Социализм требует огромного напряжения воли, хотения перестроить жизнь. Он требует совместных коллективных действий, он требует товарищеской спайки и дисциплины, т. е., добровольной и сознательной увязки своих личных целей е общими целями всего класса.
Помогает ли нам в этом деле религия? Нет, не помогает, а вредит чрезвычайно. Религия тянет как раз в обратную сторону от социализма, она тянет назад к капитализму, к власти помещиков и капиталистов.
Это и неудивительно, ибо она сама есть слуга и орудие господствующих классов буржуазного общества.
Религия учит человека вое свое внимание сосредоточивать на себе самом, на своем личном интересе. Она учит, что каждому человеку должно опасаться отдельно, лично. Религия приучает человека отделять себя от коллектива: «каждый за себя, а бог за всех». Это вредная старорежимная идея. Она тянет нас назад. Мы теперь знаем и убедились на опыте, что улучшать жизнь, строить социализм можно только совместно, только общими усилиями всех трудящихся.
Религия тормозит культуру, как материальную, так и духовную. Она поддерживает самые дикие басни о чертях, ангелах, колдунах, богах, ведьмах, сотворении мира за 6 дней, о возможности вызвать дождь через махание кадилом и пение попом песен на славянском языке. Такими волхованиями религия направляет мысли трудящихся сторону от введения усовершенствованных машин, удобрения, электрификации и т. д. Когда религия учит молиться Власию, покровителю скота, то тем мешает этот скот лечить, улучшать его породу, правильно кормить, Власий выдумка, а из-за этой выдумки, не прививается в деревне ветеринар. Религия учит, что можно выздороветь не от лекарств, а от крохотного кусочка булки с вином, над которой поп спел свои песни, а от этой булки, раздаваемой и больным и здоровым с одной ложечки, целые деревни заражаются сифилисом.
Приглядитесь к окружающему и вы сами ясно увидите, как религия тормозит жизнь. Она против врача, против агронома, против учителя. Религия тормозит советскую общественность. Она — против комсомола, против пионеров, против раскрепощения женщин, против нового быта.
Говорят: религия дает утешение и уже этим одним себя оправдывает. Но нам совсем не нужно утешения. Не нужно и не хорошо, чтобы человек исходил в слезах умиления, распластывался в рабских поклонах и просьбах ему пособить. Это расслабляет его волю к борьбе, приучает кланяться и смиряться там, где надо твердо, напористо добиваться своей цели. Это помещикам и капиталистам выгодно было, чтобы трудящиеся хныкали и утешали себя сердечными беседами с несуществующим богом, но самим трудящимся такой порядок вреден.
Нам нужно, чтобы человек глядел вокруг себя ясным взором, понимал бы, что ему вредит и что на пользу и сознательно и твердо боролся бы плечом к плечу с другими за планомерное улучшение жизни. Вот почему мы должны бороться против ядовитого тумана, христианского утешения.
Но раз религия вредна, раз она поддерживает реакцию: темноту, мракобесие, раз она сама продукт буржуазного строя, то почему же мы ее не ликвидируем начисто. Так именно и предлагает сделать тов. Герасимов из Донбасса. Он пишет: «Читая ваш журнал я убедился, что вера в бога гибельное зло для рабочих. Я предлагаю, чтобы Советская власть передала все церкви под школы, или клубы, а долгогривые пусть принимаются за полезный труд, а не желают работать, пусть убираются за границу к своим старым хозяевам. Довольно они нам головы дурили». Передать церкви комсомольцам, а попов выслать за границу — это, конечно, не трудно сделать, но только выйдет из этого не польза, а прямой ущерб. Почему так? Да потому, что у нас вред религии поняли еще далеко не все трудящиеся. Есть очень много крестьян и некоторое количество рабочих, которые в этих вопросах еще не разобрались, которые еще не поняли, что всякая религия есть обман, что господствовавшие при старом режиме классы: помещики и капиталисты, тратили огромные деньги (из народных средств, конечно), чтобы прививать массам сызмальства самые мракобесные идеи о чертях и богах, что они содержали для этого целые тучи белых и черных попов, что они давили на науку, на литературу, на искусство и что специально для этого одурачивания они держали массы в темноте и невежестве.
А пока у нас есть люди заблуждающиеся, которые по темноте своей еще не скинули с себя этого наследия царизма — веру в бога — никакие меры в роде насильственного закрытия церквей, снятия колоколов, изгнания за границу попов и т. д. не помогут, даже, наоборот, будут только глубже загонять клин. Антисоветские элементы сейчас же подымут вой о гонениях на веру, у людей искренно верующих заговорит чувство обиды, они еще крепче уцепятся за свои заблуждения и им будет много труднее разобраться в этих вопросах, чем сейчас.
С религией должно бороться только разъяснением, только пропагандой. Это, конечно, медленный, но самый верный и надежный путь.
Совершенно ошибочно думать, что с религией должен бороться только журнал «Безбожник у станка» или только одни коммунисты. С религией должны бороться все сознательные люди. Религия мешает трудящимся строить новую жизнь, строить социализм. Всякий, кто сам это понял, должен двинуть дело дальше, должен разъяснять вред религии своему товарищу по работе, своей жене, своему соседу, своему родичу в деревне, всем своим знакомым.
Разъяснять нужно упорно, терпеливо. Надо помнить, что религия вбивалась тысячелетиями, что она залегла во все норы домашнего быта. Надо настойчиво и терпеливо выковыривать ее из всех щелей. Надо подходить «и так, и эдак, с самых разнообразных сторон, самыми различными способами» — как говорил тов. Ленин.
Только совместными усилиями всех сознательных рабочих и крестьян мы сможем рассеять тот черный туман поповщины, который остался от царизма. И тогда нам во много раз легче будет сделать дальнейшие шаги по пути улучшения нашей жизни, по пути к социализму.
М. Михайлов.
Нейронка настолько тупая что не понимает контекста, лол.
„Критика религии — предпосылка всякой другой критики. К. Маркс.
В своей последней статье „О коопераций“, написанной в 1923 г. Ленин говорит о коренной перемене в направлении борьбы за социализм в нашей стране. „Эта коренная перемена состоит в том, что раньше мы центр тяжести клали и должны были класть на политическую борьбу, революцию, завоевание власти и т. д. Теперь же центр тяжести меняется до того, что переносится на мирную организационную „культурную работу“).
Эти слова Ленина нельзя понимать так, что классовая борьба в нашей стране прекратилась, что нам не грозит больше никаких опасностей со стороны мирового капитала, что мы тихо и мирно дойдем до коммунизма. Борьба упорная, неустанная, порой ожесточенная борьба за коммунизм продолжается. Изменились лишь формы ее — период гражданской войны сменился эпохой строительства коммунизма в условиях нэпа.
Основные устои этого строительства — развитие нашей крупной машинной индустрии, развитие электрификации, с одной стороны и кооперация, с другой. Но в той же статье Ленин подчеркивает, что „это дело также имеет другую сторону“. „Собственно говоря“, указывает он, „нам осталось только одно: сделать наше население настолько „цивилизованным“, чтобы оно поняло все выгоды от поголовного участия в кооперации и наладило это участие. „Только“ это. Никакие другие премудрости нам не нужны теперь для того, чтобы перейти к социализму. Но для того, чтобы совершить это „только“, нужен целый переворот, целая полоса культурного развития всей нашей массы“ ). Немного дальше Ленин подчеркивает, что „это полное кооперирование невозможно без целой культурной революции“ ).
Остатки векового рабства, тяжелой нужды, темноты и забитости продолжают тяготеть над бытом и сознанием трудящихся. Чтобы покончить с ними, твердо встать на путь строительства социализма, необходимо завоевания Октября в области политической и социальной завершить культурным подъемом рабоче-крестьянских масс.
В этой гигантской работе религия, как наследие духовного рабства, как „один из видов духовного гнета“, играет роль тормоза.
Всюду, где трудящийся пытается выбраться из сетей прошлого, он встречает религию, как силу, противодействующую этим стремлениям.
Религия подавляет личность трудящегося. Величайший исторический перелом разбудил от вековой спячки сознание и волю рабоче-крестьянских масс. Мы видим вокруг огромное стремление к повышению уровня сознательности, в необыкновенно быстрый рост активности и инициативы. Религия врезывается здесь как величайший тормоз личного развития рабочего и крестьянина, парализуя его стремление к расширению своего умственного кругозора, к усвоению начатков культуры. Религия вбивает в головы трудящихся мысль, что все важное и необходимое уже сказано в библии, все совершается волей божией, и не зачем выходить за этот круг вековой ограниченности и замкнутости. Религия душит волю, расслабляя, размагничивая ее. Массы рвутся к творчеству, к борьбе, а религия призывает их к сладенькому умилению, рабскому экстазу в молитве богу.
В семейном быту религия тащит назад к старому корыту капиталистической семьи. Новая молодая жизнь буйным потоком врывается в одряхлевшие своды старого быта. Женщина освобождается от рабских пут, втягиваясь в общественную жизнь: молодежь организуется в комсомоле: пионерское движение отрывает детей от старого быта, воспитывая из них ленинцев. С точки зрения религии, женщина — рабыня, ее дело подчиняться мужу и стоять у плиты; чтобы участвовать в общественной жизни, женщина должна на деле покончить с религиозными предрассудками. Религия встает на пути юноши, в особенности девушки, когда ставится вопрос о вступлении в комсомол. Рост пионерского движения в свою очередь встречает противодействие со стороны религии. С другой стороны, под флагом безбожия идет борьба молодых сил против старого быта, который целиком связан с религиозными обрядами, хождением в церковь, иконами и т. п. Утверждение основ нового быта требует освобождения трудящихся от религии.
Из узких рамок старой семьи, мещанской жизни, рабочие и крестьяне выходят на путь советской общественности. Одной из форм такого перехода являются революционные праздники. Старые праздники: Рождество, Пасха и др. целиком связаны с религией, являясь днями мобилизации религиозных, рабских по существу, настроений; духовное одурманивание дополняется пьянством, в котором трудящиеся расточают свои физические силы. Переход от этих праздников, являющихся остатком старого быта, к праздникам революционным, которые представляют одну из форм сплочения трудящихся на основе совместной борьбы на коммунизм — требует разрыва с религией. Религия систематически отрывает трудящегося от общественной жизни: вместо кружка, кооператива она зовет к обособленности, к личному общению с богом, к замыканию в узком семейном кругу общественную спайку и дисциплину, классовую солидарность трудящихся религия подменивает моральной ответственностью пред богом, и здесь являсь тормозом на пути строительства рабоче-крестьянской общественности.
В производственной области тормозящая, задерживающая роль религии особенно ярко сказывается в крестьянском быту! Вместо трактора и агрономии она предлагает крестьянину молебны. Вместо ветеринарии и медицины она призывает молиться святым и поддерживает знахарство. Материальный подъем крестьянства немыслим без усвоения им достижений техники и культуры, а для этого необходимо освобождение от религиозных предрассудков.
Короче, вся „культурная революция“ находится в связи с освобождением рабоче-крестьянских масс от религиозного дурмана. В этом смысле и надо понимать слово Маркса о том, что „критика религии —предпосылка всякой другой критики“. Критикуя религию, разбираясь в ее подлинной сущности, трудящиеся освобождаются от духовного гнета прошлого и тем самым вступают на путь сознательного усвоения опыта Октябрьской революции. „Критика неба обращается, таким образом, в критику земли“ (К. Маркс).
„Культурная революция“ не означает механического усвоения буржуазной культуры. Она предполагает критическую проработку материалов последней. Достаточно указать хотя бы на изображение в буржуазном искусстве образа женщины, проникнутого фальшивой идеализацией ее, окружением ее ореолом святости и красоты в награду за покорное подчинение ярму капитала. Образ Мадонны с одной стороны и Магдалины — с другой, со всеми их бесчисленными повторениями на полотне и в литературе — все это обратная сторона рабства женщины. Все это должно быть проведено черев горнило „критики", орудием которого является ленинизм.
Только на основе ленинизма, только под руководством коммунистической партии совершим мы „культурную революцию“ и завершим борьбу за коммунизм. За последние годы невиданным темпом растет политическая сознательность масс Союза. Активное участие в работе Советов самых широких слоев, тяга в партию, стремление к усвоению политических знаний — все это характерные проявления политического и культурного подъема. На этом пути к ленинизму, к тому, чтобы встать в ряды сознательных борцов за коммунизм — на этом пути религия путается в ногах у трудящихся, бессильно цепляясь за их сознание. Стать ленинцем — значит стать безбожником, так как ленинизм и религия несовместимы. „Критика религии“ — начало „культурной революции“.
М. Галактионов.
) Ленин. Сбор. соч. T. XVIII, ч. П, стр. 144.
) Там же, стр. 141.
*) Там же, стр. 145.
Выходит Сталин не ленинец
Сталинизм - это режим мелкобуржуазной номенклатурной диктатуры. Фактически это был контрреволюционный тоталитарный меньшивизм.
>Величайший исторический перелом разбудил от вековой спячки сознание и волю рабоче-крестьянских масс. Мы видим вокруг огромное стремление к повышению уровня сознательности, в необыкновенно быстрый рост активности и инициативы.
Сельский учитель, сын крестьянина, пишет мне: «Так как знаменитый ученый Дарвин установил научно необходимость беспощадной борьбы за существование и ничего не имеет против уничтожения слабых и бесполезных людей, а в древнее время стариков отвозили в овраги на смерть от голода или, посадив на дерево, стряхивали оттуда, чтобы они расшиблись, — то, протестуя против такой жестокости, я предлагаю уничтожать бесполезных людей мерами более сострадательного характера. Например — окармливать их чем-нибудь вкусным и так далее. Эти меры смягчали бы повсеместную борьбу за существование, то есть приемы ее. Так же следует поступить со слабоумными идиотами, с сумасшедшими и преступниками от природы, а может быть, и с неизлечимо больными, горбатыми, слепыми и проч. Такое законодательство, конечно, не понравится нашей ноющей интеллигенции, но пора уже перестать считаться с ее консервативной и контрреволюционной идеологией. Содержание бесполезных людей обходится народу слишком дорого, и эту статью расхода нужно сократить до нуля».
Много сейчас в России пишется таких и подобных проектов, писем, докладов, — очень они удручают, но и они, невзирая на их уродство, заставляют чувствовать, что мысль деревни пробуждена и хотя работает неумело, однако работает в направлении, совершенно новом для нее: деревня пытается мыслить о государстве в его целом.
Существует мнение, что русский крестьянин как-то особенно глубоко религиозен. Я никогда не чувствовал этого, хотя, кажется, достаточно внимательно наблюдал духовную жизнь народа. Я думаю, что человек безграмотный и не привыкший мыслить не может быть истинным теистом или атеистом и что путь к твердой, глубокой вере лежит через пустыню неверия.
Беседуя с верующими крестьянами, присматриваясь к жизни различных сект, я видел прежде всего органическое, слепое недоверие к поискам мысли, к ее работе, наблюдал умонастроение, которое следует назвать скептицизмом невежества.
В стремлении сектантов обособиться, отойти в сторону от государственной церковной организации мною всегда чувствовалось отрицательное отношение не только к обрядам и — всего меньше — к догматам, а вообще к строю государственной и городской жизни. В этом отрицании я не могу уловить какой-либо оригинальной идеи, признаков творческой мысли, искания новых путей духа. Это просто пассивное и бесплодное отрицание явлений и событий, связей и значений которых мысль, развитая слабо, не может понять.
Мне кажется, что революция вполне определенно доказала ошибочность убеждения в глубокой религиозности крестьянства в России. Я не считаю значительными факты устройства в сельских церквах театров и клубов, хотя это делалось — иногда — не потому, что не было помещения, более удобного для театра, а — с явной целью демонстрировать свободомыслие. Наблюдалось и более грубое кощунственное отношение ко храму, — его можно объяснить враждой к «попам», желанием оскорбить священника, а порою дерзким и наивным любопытством юности: что со мною будет, если я оскорблю вот это, всеми чтимое?
Несравненно значительнее такие факты: разрушение глубоко чтимых народом монастырей — древней Киево-Печерской лавры и сыгравшего огромную историческую и религиозную роль Троице-Сергиевского монастыря — не вызвало в крестьянстве ни протестов, ни волнения, — чего уверенно ждали некоторые политики. Как будто эти центры религиозной жизни вдруг утратили свою магическую силу, привлекавшую верующих со всех концов обширной русской земли. А ведь сотни тысяч пудов хлеба, спрятанного от голодной Москвы и Петербурга, деревня защищала с оружием в руках, не щадя своей жизни.
Когда провинциальные советы вскрывали «нетленные», высоко чтимые народом мощи, — народ отнесся и к этим актам совершенно равнодушно, с молчаливым, тупым любопытством. Вскрытие мощей производилось крайне бестактно и часто в очень грубых формах — с активным участием инородцев, иноверцев, с грубым издевательством над чувствами верующих в святость и чудотворную силу мощей. Но — и это не возбудило протестов со стороны людей, которые еще вчера преклонялись перед гробницами «чудотворцев». Я опросил не один десяток очевидцев и участников разоблачения церковного обмана: что чувствовали они, когда перед глазами вместо нетленного и благоухающего тела являлась грубо сделанная кукла или открывались полуистлевшие кости? Одни говорили, что совершилось чудо: святые тела, зная о поругании, затеянном неверами, покинули гробницы свои и скрылись. Другие утверждали, что обман был устроен монахами лишь тогда, когда им стало известно о намерении властей уничтожить мощи: «Они вынули настоящие нетленные мощи и заменили их чучелами».
Так говорят почти одни только представители старой, безграмотной деревни. Более молодые и грамотные крестьяне признают, конечно, что обман был, и говорят:
— Это хорошо сделано, — одним обманом меньше.
Но затем у них являются такие мысли, — я воспроизвожу их буквально, как они записаны мною.
— Теперь, когда монастырские фокусы открыты, — докторов надо пощупать и разных ученых — их дела открыть народу.
Нужно было долго убеждать моего собеседника, чтобы он объяснил смысл своих слов. Несколько смущаясь, он сказал:
— Конечно, вы не верите в это… А говорят, что теперь можно отравить ветер ядом и — конец всему живущему, и человеку, и скоту. Теперь — все озлобились, жалости ни в ком нет…
Другой крестьянин, член уездного совета, называющий себя коммунистом, еще более углубил эту тревожную мысль.
— Нам никаких чудес не надо. Мы желаем жить при ясном свете, без опасений, без страха. А чудес затеяно — много. Решили провести электрический свет по деревням, говорят: пожаров меньше будет. Это — хорошо, дай Бог! Только как бы ошибок не делали, поверните какой-нибудь винтик не в ту сторону и — вся деревня вспыхнула огнем. Видите, чего опасно? К этому скажу: городской народ — хитер, а деревня дура, обмануть ее легко. А тут — затеяно большое дело. Солдаты сказывали, что на войне и электрическим светом целые полки убивали.
Я постарался рассеять страх Калибана — и услышал от него разумные слова:
— Один все знает, а другой — ничего; в этом и начало всякого горя. Как я могу врать, ежели ничего не знаю?
Жалобы деревни на свою темноту раздаются все чаще, звучат все более тревожно. Сибиряк, энергичный парень, организатор партизанского отряда в тылу Колчака, угрюмо говорит:
— Не готов наш народ для событий. Шатается туда и сюда, слеп разумом. Разбили мы отряд колчаковцев, три пулемета отняли, пушечку, обозишко небольшой, людей перебили с полсотни у них, сами потеряли семьдесят одного, сидим, отдыхаем, вдруг ребята мои спрашивают меня: а что, не у Колчака ли правда-то? Не против ли себя идем? Да и сам я иной день как баран живу — ничего не понимаю. Распря везде! Мне доктор один в Томске — хороший человек — говорил про вас, что вы еще с девятьсот пятого года японцам служите за большие деньги. А один пленный, колчаковский солдат из матросов, раненый, доказывал нам, что Ленин немцам на руку играет. Документы у него были, и доказано в них, что имел Ленин переписку о деньгах с немецкими генералами. Я велел солдата расстрелять, чтобы он народ не смущал, — а все-таки долго на душе неспокойно было. Ничего толком не знаешь — кому верить? Все против всех. И себе верить боязно.
Немало бесед вел я с крестьянами на разные темы и, в общем, они вызвали у меня тяжелое впечатление: люди много видят, но — до отчаяния мало понимают. В частности, беседы о мощах показали мне, что вскрытый обман церкви усилил подозрительное и недоверчивое отношение деревни к городу. Не к духовенству, не к власти, а именно к городу как сложной организации хитрых людей, которые живут трудом и хлебом деревни, делают множество бесполезных крестьянину вещей, всячески стремятся обмануть его и ловко обманывают.
Работая в комиссии по ликвидации безграмотности, я беседовал однажды с группой подгородних петербургских крестьян на тему об успехах науки и техники.
— Так, — сказал один слушатель, бородатый красавец, — по воздуху галками научились летать, под водой щуками плаваем, а на земле жить не умеем. Сначала-то на земле надо бы твердо устроиться, а на воздух — после. И денег бы не тратить на эти забавки!
Другой сердито добавил:
— Пользы нам от фокусов этих нет, а расход большой и людьми, и деньгами. Мне подковы надо, топор, у меня гвоздей нет, а вы тут на улицах памятники ставите — баловство это!
— Ребятишек одеть не во что, а у вас везде флаги болтаются…
И в заключение, после длительной, жестокой критики городских «забавок», бородатый мужик сказал, вздыхая:
— Если бы революцию мы сами делали, — давно бы на земле тихо стало и порядок был бы…
Иногда отношение к горожанам выражается в такой простой, но радикальной форме:
— Срезать надо с земли всех образованных, тогда нам, дуракам, легко жить будет, а то — замаяли вы нас!
>мелкобуржуазной
Сильно конечно назвать товарища Сталина мелким буржуазии
> Мне подковы надо, топор, у меня гвоздей нет, а вы тут на улицах памятники ставите — баловство это!
>— Ребятишек одеть не во что, а у вас везде флаги болтаются…
100 лет прошло, ничего не изменилось. Коммунисты все такой же хуйней заняты.